Writer's challenge продолжается. Правда забыла публиковать здесь, только в ФБ. Восполняю пробел.
В практике Аутентичного Движения, которой я занимаюсь и которую фасилитирую уже много лет, одна из важнейших тем , принципов и ценностей - это «видеть и быть видимым».
«Танцуй, как будто никто не смотрит» - фраза, которая неявно предполагает, что именно тогда мы можем быть сами собой. Действительно, осознание того, что кто-то на нас смотрит, сильнейшим образом влияет на наше состояние и поведение. Мы все знаем за собой подобные ситуации. Иногда мысль о том, что я могу стать видимым пугает и парализует. Иногда внимательный взгляд собеседника или аудитории побуждает и вдохновляет.
И если мы задумаемся о корнях этого явления, то , конечно же, мы должны обратиться к периоду самого раннего детства. Человек становится человеком только в результате диадных отношений с другим человеком. Младенец познает себя через другого, через реакцию другого. Мать, которая смотрит на своего ребенка и видит своего ребенка своим взглядом, направленным на него, будто подтверждает: «Ты - существуешь». Через реакцию матери ( или другого заботяшегося о ребенке) младенец получает подтверждение собственной значимости и ценности на телесном, почти клеточном уровне.
Если мать видит ребенка и реагирует на его невербальные сигналы о его потребностях и нуждах, удовлетворяя их - ребенок знает «Меня видят, меня понимают». Но бывает, что мать отсутствует, физически или эмоционально (например, если она больна или в депрессии) – и такой сонастройки не происходит. Результаты этого, по меньшей мере, драматичны. Эксперимент исследователя Эдварда Троника наглядно подтверждает это. Вы можете легко найти видео этого эксперимента на YoutTube В этом эксперименте мать общается с младенцем , как обычно, реагируя улыбкой , словами и жестами на его движения и мимику. А затем, в течение двух минут, перестает делать это, сохраняя неподвижное лицо.. Сначала ребенок удивляется резкой перемене в поведении матери, затем всячески пытается привлечь ее внимание, жестами криком, а затем начинает горько и безутешно плакать. К счастью, две экспериментальных минуты проходят, и мать снова становится самой собой и быстро утешает малыша. И это длится всего две минуты! А представьте, когда такое длится долгое время? Что тогда происходит с ребенком? В какой-то момент ребенок привыкает к тому, что отсутствие взгляда, или отсутствие реакции – норма. И тогда сам факт , что на ребенка (а потом уже взрослого) кто-то смотрит, сам факт видимости уже является опасностью. Другой вариант – человек становится зависим от такого взгляда, он не может без него жить и с отчаянием цепляется за него.
И все же... Если благодаря тому, что кто-то на нас смотрит и видит, мы в принципе познаем самих себя и свое существование, то почему порой взгляд другого человека заставляет нас цепенеть, краснеть и заикаться? Дело ведь не только в факте присутствия Другого, но и в качестве этого присутствия. В том самом эксперименте Троника мама была рядом и смотрела на ребенка, неотрывно. Но не реагировала. А как часто мы, слашали вместо одобрения на наше детское «смотри, как я могу!» слова критики, а то и ругань? Важно, чтобы видели именно нас, а не кого-то другого, чтобы не ошибались на наш счет, чтобы именно нас "понимали" и "принимали".
Чтобы у ребенка формировалась здоровая привязанность, нужен именно такой, эмпатический, понимающий и принимающий родитель. И потом, когда мы уже становимся взрослыми, в нас так же остается потребность в эмпатическом свидетеле. Нам жизненно необходим Другой, который может сказать, как в фильме «Аватар» - «Я вижу тебя». Вижу - не только глазами.
Когда мы говорим о том, что эмпатия это способность «влезть в шкуру другого», почувствовать, что чувствует он , может возникнуть фантазия о том, что эмпатия - это нечто сродни телепатии. И , несмотря на то, что исследования в этой области велись многие годы, уже больше 30 лет, в глазах большинства эмпатия рассматривалась как нечто, не поддающееся рациональному объяснению. В середине 90х годов в нейрофозиологической лаборатории в городе Парма ( да-да, Парма славится не только сыром !) было сделано открытие, которое фактически открыло новую эпоху в исследовании чувств и эмоций, а также дало научное подтверждение многим психологическим теориям. В лаборатории Ризолатти и Гальезе были открыты зеркальные нейроны. Суть их в том, что эти нейроны активизируются тогда, когда человек наблюдает за движением другого человека, как если бы он сам делал это движение. И это касается как сложных движений всего тела, но так же и мельчайших мимических движеной лица, выражения эмоций. И как показывают исследования, именно эти нейроны участвуют в формировании эмпатических переживаний. То самое – «я вижу тебя». Я вижу тебя , и я знаю, что с тобой происходит.
И тут важно не попасться в незаметную на первый взгляд, но весьма неприятную ловушку. Ловушка эта – проекция. Когда внутри у нас происходит что-то, а мы это «внутри» проецируем на другого человека, как на экран. Или когда мы смотрим на другого - и мы как бы знаем, что с ним происходит. Бывает, что так оно и есть, и наше понимание другого верное. Часто, но не всегда.
Так что же делать? Совсем избавиться от проекций невозможно, сам механизм эмпатии и понимания других людей базируется на проекции. Но вполне возможно начать присваивать , возвращать эти проекции себе, не навешивая их другому. Аутентичное Движение, практика , которую я упоминаю в начале статьи, помимо прочего, дает тончайший навык выявления и присвоения этих проекций. Сама практика кажется предельно простой. Есть Движущийся и есть Свидетель. Движущийся закрывает глаза, и начинает двигаться , прислушваясь к импульсам идущим изнутри. А Свидетель наблюдает, прислушиваясь к собственному отклику на то, что он видит. А потом оба делятся своим опытом.
Практика эта только кажется простой, а на самом деле требует достаточно долгого времени для освоения. Наше общество и сам язык устроены так, что поощряют говорить об увиденном как о проекции и интерпретации. Приведу пример, после сессии Аутентичного Движения Свидетель рассказывает своему Движущемуся: «Ты стоишь и размахиваешь руками, как птица, ты хочешь улететь. Потом ты опускаешься на колени в коленопреклоненную позу, вся поникшая». Сколько проекций можно найти в этом предложении? Человек описывает то, что увидел, но туда же встраивает и образы и чувства, возникшие у него, у наблюдателя, но которые могут абсолютно не совпадать с переживанием того, кто двигался. Для сравнения другое описание: «Я вижу тебя , ты стоишь и твои руки движутся вверх и вниз, и в этот момент у меня возникает образ птицы. Я чувствую себя птицей, которая хочет улететь. В следующей момент я вижу , как ты опускаешься на колени, наклоняешься вперед , твои плечи и руки опускаются на пол. И в этот момент я чувствую усталость и грусть».
В первом случае свидетель рассказывает свою историю , как бы «навешивая» ее на другого. Во втором же – тщательно разграничивая - где то, что он видит, а где его собственная история. Бывает (и часто!), что переживания и чувства свидетеля совпадают с чувствами и образами движущегося, и такое совпадение дает сильнейшее переживание сопричастности, разделенного опыта. Меня увидели и поняли! Я не один! Бывает, что образы и чувства не совпадают, но если проекции присвоены говорящим – они вызывают не отторжение («это не мое!») , а принятие и понимание многогранности опыта ( «мы разные, и у нас разные истории, но сейчас есть что-то , что соединяет нас»). И ключевым моментом здесь является – присутствовать, быть рядом с ДРУГИМ, в то же время сохраняя внимание и осознанность к тому, что происходит СО МНОЙ. И уметь говорить об том, что мы видим, заново собирая и перестраивая привычные словесные конструкции.
И тогда мы действительно можем сказать: «Я вижу тебя...»
Текст: Ю.Морозова (с) 2013
